?

Log in

No account? Create an account
User Profile
Friends
Calendar
В сущности, мы только наваждения

Below are the 25 most recent journal entries.

[ << Previous 25 ]

 

 
  2017.04.10  13.11


мне неловко и странно, в какой-то степени даже стеснительно признаваться в том, что жизнь, окружающий мир, реальность - назовите, как хотите - до сих пор остается для меня сверкающей игрушкой, ласковым щенком или котенком, алой светящейся ленточкой на ветру, весенним ручьем от одной лужи к другой.
и вот я сижу такая почти 29-летняя тетка, смотрю в окно на желтую стену, а там солнце, весна, вся эта пыль, дети, собаки, платмассовая клубника по 200 рублей коробочек, и нет совершенно никаких сил грустить, томиться и выискивать в сиреневой дали смутные образы несбывшихся любовей.

внутри все шелестит и шумит, будто в тебя по макушку налили барбарисового лимонада, сидра, шампанского или еще чего с пузырьками и сладкого. и этому не мешают ни лишний вес, ни морщинки в уголках глаз, ни сложная работа и вечные проблемы с деньгами, ни такое же вечное одиночество. словно смотришь на все через хрустальный граненый стакан, взятый из маминого шкафа - радуга, радуга, искорки и смех.

откуда, ну откуда во мне все это? неужели родители-алкоголики, суровый брат и бесконечные книги воспитывают тебя таким. ведь, если разобраться, мне надо очень серьезно взяться за себя, начать делать важные дела, что-то там созидать, кого-то находить, но, святые угодники, это же такая скука, такая тоска.

 
 


 
  2017.03.27  19.22


часы как будто начинают идти в другую сторону.
раз.
я просыпаюсь в своей комнате на матроса железняка, лето, ты живешь у меня, мы пьем вино каждый вечер и готовимся к твоему отъезду в стамбул, мир достаточно странный, светит солнце, похмелье, смешные мужчины наших маленьких жизней, которые потом превратятся в челку на ветру, привкус первого осеннего дождя, металлический запах пальцев, но перестанут быть реальными людьми.
два.
я открываю глаза на кировском заводе. все то же похмелье, бульканье смеха зарождается в горле, вчерашние воспоминания диафильмом проносятся в голове, куча одежды, пахнущей сигаретами, наши лохматые головы и синеватые коленки.
три.
жаркое, мертвое солнце плавит мне веки в странной коммуналке на петроградской стороне, мы лежим голые, затылок наливаетс тяжелой болью вчерашнего плохого вина и мартини. утром мы встретили на кухне милиционера-соседа, пытались что-то есть, но было слишком смешно и пьяно, а сейчас пойдем в жан-жак пить вишневое пиво.
четыре.
улица новочеркасская, 2017-й год. мы можем позволить себе пить бурбон, но все еще считаем деньги на проездной в метро, мир кажется то дерьмом, то райским местом, я распрощалась со сказочными персонажами моей личной жизни, ты нашла себе мужа. но голова болит, мы хохочем на обшарпанной кухне, пахнет вчерашними самокрутками агаты, в углу спят наши вчерашние диалоги.

ты всегда просыпаешься позже - всегда лохаматая и худая, как подвальный котенок, надеваешь мои очки, слишком медленно совершаешь утренний ритуал.
я думаю - как может быть, что через год мне 30, а все еще так много пью, так много смеюсь, так глупо и сильно влюбляюсь, так дорожу нашей дружбой.
это солнце, это небо, это твое недовольное ворчание, что надо вставать и идти - все это говорит о том, что за окном вечное лето, мы сейчас наденем красивые платья, выбросим мусор по дороге из двора и поедем куда-нибудь вместе.
в общем и целом так и есть.
а то что холодно и снег - это иллюзия, которую так любят взрослые скучные люди.

 
 


 
  2016.09.01  11.10


Скажите мне, что вы меня любите.
Потому что, если вы меня вдруг не любите,
То зачем я так часто о вас думаю,
Спотыкаясь всем телом о ваше имя,
Буквы которого кажутся мне сырыми,
Непропечёными, когда я их произношу?

И зачем я вжимаюсь в душные простыни
И молюсь за вас, упрекая себя в слабости,
Зачем отказываю себе в гордости?
Скажите мне, что вы меня любите,
Потому что иначе — полжизни напрасно,
В бетонную стену на страшной скорости.

Или даже нет, не надо, не говорите,
Потому что вдруг вы действительно любите,
И тогда что мне делать с этой вашей любовью —
Недоношенной, слабой, хромой на обе ноги.
Пусть уж лучше будет так — без лишней боли,
Пусть уж лучше ни капли, ни звука, ни зги.

Пусть ничего, пусть всё останется, как есть,
Лишь бы вас ни одна не коснулась горесть,
Ни одна печаль не омрачила вашей судьбы,
А все радости были большими.
Пусть я с вами останусь всегда на вы,
Пусть
мы
будем
чужими


 
 


 
  2016.06.09  15.52


я такая раздражительная, дорогой друг, не потому что ты мне надоела или делаешь что-то неправильно. нет, не происходит ничего такого. просто я  -ах, у всех свои привычки - зная финал уже в начале, неизбежно тоскую. ты уедешь, и все снова вернется на круги своя: мы ведь давно не тот лихой дуэт в черном, появление которого грозило каждой вечеринке стать легендарной. дело даже не в том, что мы выросли и любим жить в своих домах и по своим законам - просто наши города требуют соотвествия определенным ролям, выданным нам в самом начале, а мы уже немного вышли за рамки пьесы. ты загоняешь себя в серость петербурга, я пытаюсь заполнить собой пышность стамбула. они нам не по размеру теперь, а мы все пытаемся.
другое дело - чужие страны, где все впервые и заново. там не нужно помнить о том, как было и надо, там все резиновое и бесшовное, все шьется для нас и на нас на живую нитку. поэтому нам так хорошо с тобой уезжать.
я раздражительная, потому что сержусь на себя. моя грусть отравляет нашу встречу - прости, дружок, мне тяжело быть легкой, если я трезва. а быть пьяной постоянно невозможно.

***
я еду через неву на свою малую охту, смотрю на небоскребы на том берегу, и вдруг нежная рыбка моя оживает в реберном аквариуме и начинает прижиматься холодными бочками - к ключицам, к сердцу, к тыльной стороне хребта. я вижу мир заново и сначала, я понимаю, что пуста и звонка, как чертов колокольчик. а природа не терпит пустоты - все пустое ей нужно заполнить: получите, распишитесь. я стою в будничном автобусе - джинсовая куртка, платье из эйчэндэм, лосняющийся нос - и со страхом понимаю, что скоро, скоро меня ждет очередное впадывание в любовь. повернет модельно голову какой-нибудь принц-лебедь, сожмет мою ладошку и улыбнется по-мальчишески заезжий питер пен, иронично и тонко пошутит богемный евгений онегин, сворует из бара игристое авантюрист тинтин - и все, нет больше земли под ногами, пристегнитесь, рыбки, мы летим.
я знаю, как водится, концовку еще до предисловия - внутри все ноет уже от предчувствия. потом будет анастезия из сообщений и белых простыней, но сейчас, сейчас мне тревожно и вольно.
я хочу отсрочить неизбежное, хотя и знаю, что тут моей воли не хватит.
дай мне хоть это лето, хотя бы его дать прожить спокойно.

 
 


 
  2016.04.26  17.15


стриженный затылок - это то, о чем я, оказывается, так долго мечтала.
что внезапно и как-то не по плану делает меня кем-то другим, но другим и симпатичным.
никаких волос по плечам, никаких волос на шее. ветер может только перебирать пальцами короткие пряди на темечке да перекидывать длинную челку у лица - слева направо и обратно.
и это правильно, и это хорошо.
не надо больше обманывать людей.
томная девочка в локонах покинула заведение.

 
 


 
  2016.03.31  14.55


ты сидишь и думаешь "святые угодники, на какой войне я была эти два года, в какой армии служила, зачем столько раз лежала в лазаретах, а потом вновь покрывалась ранами изнутри".

два года, два года томящей, иссушающей болезни - полюби меня, полюби, полюби. посмотри, какая я - хорошая, красивая, разная, созданная жизнью прямо вот под тебя, увидь это, прозрей, как прозрела я той весной.
все эти два года были показательным выступлением. вот я учусь принимать комплименты и восхищение, вот я веду светские разговоры, вот я говорю словами твоих любимых героинь, вот я высокомерна по отношению к тебе - все, как тебе нравится.
а тем временем жизнь тянула меня вперед из этого образа. дальше и дальше, путешествиями и встречами, бедами и слезами, неудачами и победами. но я, как упертый бык, повязала повязку и оставалась в той секунде, когда мне показалось, почудилось когда. будто глупый цветок, который навсегда хочет застыть в состоянии чуть раскрывшегося бутона лишь по той причине, что какой-то поэт походя указал на изящность и хрупкость этого состояния.

на самом деле, я, конечно, уже пережила тебя. как переживают атомную бомбу - взрыв, слезы, воронка. все это время нужно было для восстановления - по кирпичику (немного уцелело), по деревяшке я возвращалась к себе. только вот я уже не помню, какой я точно была, поэтому делала все на свой страх и риск. постройка в результате получилась странноватая, незавершенная пока, но в общем и целом симпатичная. и самое главное - мне плевать, что ты о ней думаешь и думаешь ли вообще.

потому что радиационный фон восстановлен, я люблю то, что люблю именно я - бары, людей, одежду, косметику, книги и фильмы.

но иногда в толпе - на стамбульском базаре, в партере театра, на мессе в риме, на той стороне невы, в купе отходящего поезда - мелькает абрис твоего лица.
и тут мой внутренний счетчик гейгера дает о себе знать.

потому что ты навсегда со мной, и всегда теперь есть возможность рецидива, этой чертовой лучевой болезни.

 
 


 
  2015.09.08  12.27


... а мужчина по-настоящему влюбляется в женщину, смутно напоминающую ему ту нечаянную незнакомку, которая улыбалась ему в переполненном автобусе, ему, трёхлетнему, сидящему на коленях у утомлённой матери. незнакомка улыбалась ему легко, звеняще и светло, и ему суждено искать этот тёплый свет всю свою жизнь и полюбить в итоге его отблеск в другой.
поэтому я всегда улыбаюсь маленьким мальчикам в автобусах. пусть кто-то из них однажды полюбит такую, как я.
это тоже своего рода бессмертие.


 
 


 
  2015.08.18  15.33


я не знаю человека моего возраста, который не смотрел бы одиссею команды кусто. серьезно, был такой неудачник?
выходной день, солнце, я лежу под боком у папы (папа - большой, я - маленькая, площадь для размещения позволяет варьировать позы), мама уже что-то приготовила (скажем, курицу, пюре, еще будут соленые помидоры и чай), а теперь гладит белье (о, этот запах. ни один парфюмер в мире так и не смог повторить то волшебство, которое случается, стоит горячему утюгу опуститься на хлопок простыни). брат приходит с прогулки: они с псом заваливаются к стенке.
сухой старикашка - моя первая любовь, ах, жак-ив - весело трындит об океане, а мы - русская семья из спального района - идем вместе с ним на дно.
так вот, о чем это я.

во всех путешествиях были те, кто оставался на поверхности, и те, кто нырял туда, в черноту.
на поверхности сложно: ветер, другие люди и их проблемы, качает, тошнит, кожу разъедает от соли, но зато - небо, дельфины, смех, йодом пахнет, ого, смотри, какой красивый остров.
на глубине сложно: давление, одиночество, холод, постоянное напряжение, страх, что забыл что-нибудь завинтить, но зато - открытие тайны, познание неизведанного и себя, другая красота, воля, преодоление, тишина.

мой друг, пожалуй, единственный человек, который способен меня растормошить (любовники не в счет, у них другой принцип работы), уехал далеко-далеко и больше не в силах что-то менять в  моих не всегда верных решениях.
я на свободе. а значит - я ухожу в аскезу. погружаюсь в глубины себя изучать границы и пределы. что произошло со мной за год, как я изменилась, что я теперь такое - что я люблю, чего я хочу, как с этим жить.

и приходишь ты. о, я знаю тебя, милая моя девочка с большими глазами и изможденным лицом. я знаю тебя много лет: когда ты приходишь, становится так просто и легко, ты настойчиво и тихо говоришь "надо" у меня в голове, и я встаю в шесть утра, не ем после семи вечера, бегу 16 км (падаю, правда, на 14-м, разбиваю обе коленки и ладони, но встаю и бегу остаток. потому что "надо"), не пью с неблизкими людьми, много читаю и почти перестаю краситься.
еще пару-тройку недель, и ты посмотришь на меня уже из зеркала, как это всегда с нами и бывает. четкие скулы, сжатые губы, голубые полукружья под глазами. тонкие руки и острые лопатки, перебинтованные колени и характерный запах мазей от растяжений. и тишина.
потому что говорить - это лишнее, потому что говорить больше будет не с кем.
потому что никто не говорит на глубине: там только смотрят внимательно и слушают собственный пульс.

когда она вернется, слова будут царапать мне горло, вставать комками во рту; я напьюсь крепкого и сладкого (будет начало октября, не розэ же потягивать) и обязательно совершу какую-нибудь идиотскую глупость.
ты покачаешь аккуратной головкой и отойдешь, недалеко, нет, шага на два.
а я снова вынырну на поверхность.

 
 


 
  2015.07.09  14.09


Мы встретимся на рассвете
В этом странном холодном лете
Ты будешь небрит окрылен и расслаблен
Я буду касаться ярче
Я буду с тобой помягче
Я буду такой, как в ту осень, когда ты был младше
Я буду с тобой


 
 


 
  2015.07.06  16.42


за окном заново цветет лето 2010-го, мы лежим в моей вечной комнате - кровать, тонкая тропинка к подоконнику, пустой и прозрачный звон винных бутылок, изящные завихрения разговоров под сумеречным потолоком - только нам не 22 года, дорогой мой друг, не 23 даже.
нам 27 - тебе завтра, мне много недель назад - а то и больше. иногда кажется, что нам уже давно перевалило за сотню. помнишь те моменты, когда твой рот очерчивают жесткие складки, а я начинаю говорить монотонно и с припевом? будто мы не в первый раз живем, честное слово, а все еще так беспокоимся о мелочах.

возраст не меняет ничего, но меняет все. такая странная абсурдная истина, с которой нам не справиться, как бы мы не воевали. мы рано и навсегда повзрослевшие дети, которые теперь отдают все свои сбережения, все свои капиталы за возможность спать под деревом в разгар вечера, улыбаться собакам и незвестным прохожим, сбивать ноги в кровь и спать в грязных хостелах, есть одно мороженое на двоих и пить хорошее розовое вино из плохих стаканов.
мы могли бы иначе. но от этого иначе мы становимся холодными и склизкими изнутри, как те алюминивые ложки из школьной столовой. мы сереем, съеживаемся и тускнеем глазами и улыбкой. поэтому приходится сворачивать раз за разом, внимательно слушать себя, а не выданную карту, шлепать по бездорожью и понимать, что ты все дальше, дальше, дальше. и ближе не будет уже никогда.

за окном моей вечной девичей комнаты шумят кроны деревьев, стрекочат велосипеды, целуются подростки. я схитрила и законсервировала свой маленький районный эдем, где вечная эпоха невинности до опыта - и романтические комедии, и черешня на ужин, и книжки в изножье кровати.
ты очень скоро уедешь, следующая наша встреча произойдет уже в риме, о котором две ученицы 10 А не могли и мечтать (в общем они-то туда и не попали, туда едут совсем другие девочки - те, что могли и смели).

из рима, милый друг, мы не вернемся никогда.
потому что - давай не будем врать - билет у нас всегда в один конец.

 
 


 
  2015.05.25  12.56
все будет чудно

это очень дурацкая история, которая происходит, когда ты отказываешься играть по правилам, выставленным всем вселеннной.
даже не так: ты не отказываешься, ты сначала о них не знаешь, потом думаешь, что понял их и все делаешь правильно, потом понимаешь, что момент упущен и живешь уже, как получается.
а получается странновато, некомфортно и вечным бельмом на глазу окружающих.
вот ты родился в конце 80-х, все твои ровесники носят меланжевые толстовки, любят пить в барах с деревянными стойками, библиотеку алваро аалто и простую жизнь.
или - носят пиджаки, заказывают шоты подносами, вытягивают волосы и наращивают ресницы, фотографируются для светской хроники глянцевого журнала.
или - создают семью, рожают бледных детей в каких-то вечных язвах, толстеют, постоянно носят свитеры на размер меньше и пьют пиво из засаленных бокалов.

а тут стоишь ты
слишком живой для первых,
слишком простой для вторый,
слишком сложный для третьих,
слишком умный для четвертых...

и не приткнуться тебе никуда в твоем платье из парчи, с бутылкой портвейна в сумочке, с любовью к сексу, книгам, путешествиям и плохим шуткам, с дурацкой прической, с матершиной и большими глазами, громким смехом и смурным характером.
как будто тебя специально составили из одних только противоречий, чтобы ты не подходил ни к одной схеме.

ты ломаешь свою жизнь - тебе хорошо.
ты строишь все в соотвествии с нормами - и рыдаешь ночью в подушку.

поэтому, жги свой третий рим, мой друг, бросай их, выгляди ебнутой на всю голову бабой, уезжай. будь счастлива в этом открытом космосе, как тогда на общественном пароме с турецкой бабкой под боком, как на той кипрской заправке с одной бутылкой пива на двоих, как на пустынной афинской площади ночью.
жди меня.
я уже собираю ветошь для своего костра.

 
 


 
  2015.03.16  14.01


подобное лечится подобным.
одну весну может стереть только другая.
я иду по холодным мостовым и впервые за последний год я чувствую перерождение, обновление, реборн. словно в конце прошлого мая с меня начала слезать шкурка, и сходила она частями и порой болезненно, сошла, долго еще волочилась за мной - уродливая и мертвая - мешала нормально жить и забыть о ее существовании. и вот где-то я ее потеряла - и сама не отметила этот момент.
но вышла в залитый пылью, солнцем, неверием весне петербург и вдруг зябко потерла коленки друг от друга - свежая кожица еще так тонка, так чувствительна к сквознякам. но эластична и блестяща, многоцветна и многоузорчата. она пока еще плотно обтянула скулы, прозрачна на сгибах запястья, по-детски пятниста на икрах и молочно нежна напротив сердечной мышцы. рыбки мои внутренние льнут к поверхности - тепло ведь просачивается сквозь тонкую поверхность - и больше не режут ледяными гребнями подключичные своды. шевелят тихонько плавнкиками, раздувают нежно жабры и спокойно уходят на глубину, не беснуясь и не требуя прикорма.
я иду, и шаги мои широки и округлы, мужские ботинки позволяют догнать последний автобус и перемахнуть через забор.
я иду, и во рту вкусно от яблочного сидра, розмаринового латте и полурастаявшей барбариски
я иду, и волосы летят над головой золотисто-серебряным облаков, поднимаясь надо лбом неожиданной волной.
я иду, и руки мои ледяные и белые перебируют в воздухе невидимые клавиши.
и я продолжаю идти.
и с каждым шагом все становится легче, прозрачнее и яснее.

и я вдруг понимаю, что больше не жду никого из  голубоглазых спутников прошлого весенне-летнего сезона. потому что мы меняем души - не тела

 
 


 
  2015.01.16  15.48


Там будет красиво, пусто и голо,
И кто же в марте летит в вечный город.
Придется нам пить вино и есть макароны,
Говорить – особенно с незнакомыми.

Ты будешь путать карты, мосты и лица,
Читать про историю, бояться влюбиться.
Я - буду ходить ошалевшим Улиссом,
Которому горько, и сладко, и кисло.

Так будет – поверь – даже если не станет.
Он, знаешь ли, выполнил обещание:
Вот Рим, вот весна, а на ужин – лазанья.
А что я не с ним -  кто ж из нас идеальный.
Поэтому мы
Друг друга
Прощаем.

 
 


 
  2015.01.14  15.45


при всех своих недостатках мой папа обладает важным достоинством - округлым, большим, спокойным терпением, которое позволяет ему быть прекрасным педагогом, и уверенностью, что всему можно научиться. он не повышает голос,  не придумывает обидных прозвищ, не пророчит будущность в канаве под мостом и не замечает нервозности ученика. он закуривает и просит повторить изучаемый маневр еще раз. и еще раз. и еще. пока не получится. а если не получается, то кладет свои широкие, грубоватые ладони на плечи со словами "родное сердце, это не конец света. у тебя прекрасные задатки, и мы вновь попробуем завтра".
так было в моем детстве, так объяснялись задачки по физике, так я сидела на кухне после непоступления в университет, так я смывала грязь и кровь с лица после драки.
папа зарабатывал на жизнь шулерством одно время, учился в трех университетах и ушел из дома в 18 лет.
"чтобы чему-либо научиться, родное сердце, ты должна сначала несколько раз пойти неверным путем. потерять время, ушибиться, проиграть. только так ты сможешь сама понять правила игры".
папа всегда знал о моей тормознутости и упертости и умел представить их сильными сторонами Яны М.

поэтому я закрываю глаза и чувствую запах сигаретного дыма и бензина, вижу коричневатые веснушки на худых плечах и аккуратные переливы седых волос за ушами, слышу низкий голос с едва уловимым акцентом, который называет меня самым теплым из всех имен

"дочь, ты проиграла, и ты проиграла намеренно -  такой твой метод изучения. посмотри на себя и подумай, какие новые правила ты узнала. будь спокойна и уверена в себе - у тебя отличные задатки для этой игры, уж я-то знаю, завтра ты попробуешь снова, и все получится".

и я открываю глаза, выдыхаю и начинаю решать задачу про объем аквариума сначала.
изучаю правила поступления на вечернее отделение.
умываюсь и дезинфецирую царапины.
перестаю путать педали тормоза и газа.

перестаю тосковать о ненужном и не своем и вдруг вижу в январском небе отражение будущей весны.
и если не получится, думаю я, надо будет попробовать еще раз.
пока, папа, не начнет получаться.
потому что однажды оно, сволочь этакая, начнет. ты меня знаешь.

 
 


 
  2014.09.17  13.18


обтяни лодыжки плотным черным капроном. надень устойчивый каблук.
запахни пальто, подними воротник. вставь в уши серый гранит.
сожми губы поплотнее, сделай лицо построже.
пей портвейн и виски, смотри высокомерно, читай много.
никого не люби.

осенние правила - мои любимые правила.

 
 


 
  2014.08.27  14.47


жизнь подчинена математике, хотим ли мы того или нет.
кажется, так говорила моя любимая учительница Анна Константиновна Шаповалова - женщина проницательного сарказма и апатии. она была строга, равнодушна и смешлива. и да, она так и не смогла поймать меня за хвост, хоть и пыталась, пыталась. за это, кажется, она любила меня отдельной строкой.
жизнь подчинена математике - все вокруг можно нарисовать в обычной тетради (клеточка, 48 листов, серый корабль на белом фоне и нежно-розовые поля). это будут прямые, отрезки, треугольники, векторы. что-то пересекается, что-то нет, а вот тут - только одна встреча, пусть будет точка X. мы упрощаем выражения, находим неизвестные, проверяем правильность "дано" и переводим единицы измерения.
усердные зайчики - челка мешает, ребро ладони потемнело от графита и чернил.
так почему же мы стараемся забыть ее правила, будто в реальности они нам не помогут?

одно из определений прямой - простите, Анна Константиновна, за некорректность - это всего лишь совокупность точек. и по большому счету, чтобы нарисовать бесконечно длинную линию, надо последовательно поставить бесконечно много точек. просто подумайте, чтобы приготовить огромный, прекрасный, как мечта, торт с белыми боками (я никогда не смогу так сделать - это слишком сложно), надо совершить невероятно простые действия: разбить яйца, взбить белки, не знаю, разогреть духовой шкаф и т.д. и вот торт уже не кажется таким уж нереальным делом - он просто совокупность маленьких, легко выполняемых дел.
чтобы бегать по утрам, надо для начала открыть глаза и надеть трусы. сложно? да нет. потом умыться - тоже каждый может. а дальше точки ставятся уже рефлекторно: вот уже и банан съеден, и футболка надета, вот ты и на улице стоишь, а тут гляди - первый километр преодолен, ого.

я вот пытаюсь жить и жить счастливой. по точке, последовательно, одна точка, потом другая точка.
спасибо, Анна Константиновна, кажется, я поняла, как решить эту контрольную.

 
 


 
  2014.07.30  14.06


я вспомнила это чувство - оно из самого детства.
вот мне 6 лет, а моим друзьям - 14. это мой брат, его товарищи по рыбалке и мои кузены из морозовска. они все задорные мальчишки  в коротких шортах, с золотыми нимбами выцветших волос над головами и худыми коленками. им вообще-то совершенно не до меня, но против нашей бабушки не попрешь (а ей тоже не до меня) и приходится возиться с малявкой мной.
я стою в чистом, хоть и застиранном сарафане, босая и грызу ноготь на большом пальце. единственное мое общество - эти ребята, но им со мной совершенно неинтересно. они играют в какую-то свою игру, по непонятным мне правилам (из ясного: есть яблоневый сад за станцией, есть поле странных белых цветов, надо прятаться, но оставаться на одном месте нельзя, как-то так). игра хороша, все смеются, мне сказано сидеть в беседке и никуда не ходить. я слегка ослушиваюсь и теперь подпираю собой грушу, слежу на ними.
и грусть моя кислее любой недоспелой грушки. потому что нет ничего хуже, чем вот так бессмыленно стоять (скитаться по пропыленным дорожкам, смотреть одной мультики в прохладном доме, обедать остывшим борщом, когда все уже разбежались по делам) и понимать, что все самое важное проходит мимо тебя.
наверное, я представляю собой жалкое зрелище, потому что через какое-то время ко мне подкрадывается миша, хлопает по плечу и говорит "беги и прячься!". и вновь исчезает за деревьями.
я несусь к сиреневым кустам, втискиваюсь между веток, замираю - сердечко колотится,дышу тяжело, но я в игре, я в игре! больше нет ничего безопасного - за дверью станционного сортира может прятаться ярослав, в ирисах - женя, мне нельзя попадаться, я должна поймать их первая (я все еще не дотумкала, что у нас за правила, но они начинают вырисовываться). весь мир приходит в движение.

весь мир приходит в движение, когда ты входишь в игру.
кидаешь кости.
берешь в руки карты.
выбираешь, в какой руке.

так происходит последние несколько месяцев: внезапно мир стал много больше и неожиданней, наполнился возможностями и вероятностями. я двигаюсь аккуратно, но стремительно, замираю, принюхиваюсь, бегу, хватаю, отпускаю, прицеливаюсь, промахиваюсь, бегу, отдыхаю...
я меняюсь, меня кружит.

и тебя тоже.

ты улетаешь завтра на случайно пойманном юго-восточном ветре, и я не знаю, кто вернется в наши северные края с твоим лицом. кроме того, я не знаю, что переменится во мне за этот небольшой срок (потому что, как ты понимаешь, всякое может случиться или не случиться).
но я встречу тебя, и мы расскажем друг другу о всех новых правилах, которые мы вызнали.
и выпьем вина. давай выпьем вина по приезде.

 
 


 
  2014.07.22  16.06


я не знаю, как это случилось, но так есть, и с этим не спорят.
мы не любим людей, мы любим литературных героев.

 
 


 
  2014.07.04  14.17


мой дорогой друг,
мы неизбежно становимся старше.

поэтому сегодня в час ночи пьяная девушка будет смотреть на платформу московского вокзала через окно сидячего вагона, предвкушая 10 часов 22 минуты поездки через ночь и мрак, и ад, и тряску.
меня, как всегда, спасет алкоголь: сначала на вечеринке питера пена, затем 280 граммов моих медовых слез и воспоминаний из борисполя.
я оставляю в петербурге черные жирные тучи, невыполненную халтуру, волнения, обязательства, почти-встречи с лирическим героем и обязательства перед другими людьми, чтобы провести последние дни твоего 25-летия с тобой.

как я и сказала, это непедагогично. непрактично. странновато. и нездорово.
дюжина человек покрутит пальцем у виска, когда узнает о том, как я рванула к тебе, и они будут правы.

только вот дело в том, что и мы будем правы, когда выпьем первый бокал ламбруско на твоей кухне с покрытым клеенкой столом, вечным солнцем, пророщенным луком, недовольной соседкой.
когда выпьем второй, решая, где проведем этот день.
когда уже ночью около какой-нибудь большой воды откупорим бутылку чего угодно и расплачемся разом.

так уж вышло, милый друг, что нам на роду начертано быть правыми. и даже ошибаться в нужных местах. я знаю это не умом и не сердцем - эти два антагониста мне вообще не нравятся, я знаю это своим существованием, как маленькие дети уже понимают границы своего тела - вот тут руки-ноги, а это голова, здесь я лежу.

я знаю, что даже перестань мы общаться сейчас, на самом деле мы не закончимся друг для друга уже никогда. просто не будет сотрясания воздуха, не будет совместного распития алкогольных жидкостей. но где-то над нашими головами все так же будут подрагивать тонкие нити смыслов и идей.

и если я придумаю шутку, ты рассмеешься ей. рано или поздно, где бы ты не была.

 
 


 
  2014.06.25  11.09


я иду по этому асфальту уже в неизмеримый раз - последние 26 лет мой маршрут повторяет сам себя: метро-через мост-свернуть-прямо по шоссе-через поле сирени-по аллее и до дома.
26 лет я хожу по одной и той же дороге, 26 лет каждой весной я вдыхаю запах одной и той же сирени.
и за каждым поворотом прячется 14-летняя девочка с длинными волосами и дурацкой челкой. она сейчас придет домой (серая хрущевка), нальет себе холодный чай (синий кувшин на столе), мельком взглянет в окно (береза напротив 47 дома) и ляжет читать одну из тех волшебных книг, где герои в шелке и твиде пьют вермут (какой он на вкус?), с хохотом бегают по улицам парижа (как далек этот город) и даже смотрят друг на друга влюбленными глазами (меня никогда не полюбят).

она будет убеждать себя, что когда-нибудь такое случится и с ней, но в глубине души мерзкий голосок спокойно зудит - "нет, никогда. с тобой, милая моя. никогда не случится ничего прекрасного. твое место среди этой обоссанной сирени, ранних беременностей, алкашей, грязи и мещанства. ты можешь сколько твой душе угодно заучивать правила этикета и тонкости разделки рыбы, французские словечки и правильную теннисную подачу, но это ничего не изменит. тебе не возьмут в игру красивых и неземных".

этот голос поперхнулся, когда я узнала, что парижские улицы круты и щербаты, шампанское moёt проигрывает вдове клико, а в лондонском ритце, право слово, лучшие сандвичи с огурцами.

как-то раз мой друг назвал мою голову запасниками эрмитажа - пыльно, много хлама и ничего непонятно. и моя 16-летняя ипостась тогда обиделась не на шутку.
я была глупа десять лет назад, это необходимо признать, а вот мальчик был прав.

стоило мне только сдернуть старые гардины и открыть все окна (путешествия, философия, друзья и - о! - все мои безответные влюбленности), как запасники оказались краше бальных залов. чулан стал бесконечной анфиладой комнат, и в каждой - невероятно - новые экспонаты.
я иду по коридору, пританцовывая в белых занавесках, продуваемая всеми ветрами мира, обласканная солнцем всех стран, которые мне только предстоит узнать, омытая всеми океанами, вод которых пока не касались мои ступни.
я иду в комнату с зелеными цветами на желтоватых обоях. там чудный вид: береза перед 47 домом, а чуть дальше со станции "новая деревня" в школу торопится тонкая девочка в красной жилетке.
и я знаю,  это самые ценные из моих сокровищ.

 
 


 
  2014.06.19  15.19


- так, ты держи, а я буду теребить!
- ок.
- черт, Смирнова, это какой-то диалог двух старых проституток-инвалидов.
Стамбул, 11 июня 2014 г.

мы сидим на нижней палубе субботнего парома на мокрых канатах, соленые, с жесткими кудрявыми волосами и обоженными носами. море отливает зеленым серебром, слева пенится вода, а от глубины нас отделает лишь чахлая цепочка (как считалось в старости, кто упал в пропасть - тот сам дурак и виноват). рядом местные девушки запевают что-то на турецком и скорей всего про любовь. наверняка несчастную. нахальная бабуля стреляет у меня семечки и натурально требует ответа, где я так расшибла коленки.
я ловлю себя на мысли, что нет ничего лучше, чем вот так плыть с другом, чувствовать соль в воздухе, отмечать, как круто сочетаются белые тенниски с красными полосками на твоем вещь-мешке, говорить о неизбывном и вечном. хотя нет, могло быть лучше - мы могли бы плыть не в стамбул, а, скажем в танжер. или в гонконг, или лион, или на один из безымянных островков индонезийского океана.
в моих мыслях киплинг, только я (признаемся, ты тоже) вовсе не девушка у синей пагоды. и быть ей не хочу. в этом, наверное, основа всех наших проблем - бродить гумилевым по пустыням и китайским стенам намного интереснее, чем сидеть ахматовой в царском селе и кутаться в шали.
то есть никто не отменяет шали, но как быть живым без всех ветров босфора, сирийских забегаловок, нагретых ступенек случайных улиц.
без вот этих дурацких шуток про развратных француженок.

- что-то у меня томление какое-то, знаешь, грусть по прошедшему...
- о, это у тебя зензухт. давай я тебе лучше пива налью, а то потом как пойдет ангст, так не остановишь.
и мы рождаем шутку про it's time to go Sehnsucht.

я сижу в унылом офисе, решая неважные проблемы, когда эта фраза мелькает на просторах сознания. и я смеюсь.

 
 


 
  2014.05.30  13.58


Это победа твоя - больше мы не воюем
Это победа моя - больше я не существую (с)

Люди даются нам для разного.
Один - чтобы показать тебе, до чего доводят манипуляции, другой - чтобы задавать тебе твои же внутренние вопросы и вести с тобой диалог длиною в три вечности. Третьи нужны для внутреннего тепла, четвертые - чтобы стать взрослее и злее. Пятые наполняют, шестые забирают лишнее. Седьмым на судьбе написало сказать тебе одну-единственную важную фразу, с которой можно будет потом покорять города и страны. И так далее, и тому подобное.

А есть люди, которыми мир дает тебе леща.
Этакий фонарный столб для отвлекшегося путника, демиургский поддых, божественный щелбан.

Люди, с которыми тебе придется признать ужасное - ты проиграл. Разбит наголову, разгромлен, повержен за какой-то там блицкриг. И с удивлением смотришь не себя - ого, сколько же у меня слабых мест, как плохо сконструированы латы.
И проигрыш вдруг перестает быть твоим ночным кошмаром. Ты принимаешь его как данность и уходишь с поля боя, оставляя победителя на своих пирах.
Боги, теперь уже так все равно.
Ты проиграл, и ты теперь так свободен.


 
 


 
  2014.05.28  12.49


...Весной у меня в стакане стояли цветы земляники,
Лепестки у них белые с бледно-лиловыми жилками,
Трогательно выгнутые, как твои веки.
И я их нечаянно назвала твоим именем.
Все красивое на земле мне хочется называть твоим именем:
Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба,
Все зори и все облака с розовато-желтой каймою –
Они все на тебя похожи.
Я удивляюсь, как люди не замечают твоей красоты...

...
Я завещаю девушке, которая будет любить тебя:
Пусть целует каждую твою ресницу в отдельности,
Пусть не забудет ямочку за твоим ухом,
Пусть пальцы ее будут нежными, как мои мысли.
(Я то, что я есть, и это не то, что нужно.)...

(с)Е. М. Ширман

 
 


 
  2014.05.20  18.09


- в нем был смысл - он показал, что и ты можешь быть человеком, а не роботом, - с облегчением говоришь ты, и я удивленно приподнимаю брови. ах, да, ведь мои влюбленности так редки - раз в два-три года, что это вообще за периодичность -  мы в нашем маленьком культурном гетто забываем о них. и когда меня тонким слоем размазывает по реальности, оставляя напротив тебя бледную, иссохшуюся птичку с запавшими глазами и нервическими жестами, ты недоумеваешь - неужели и эта может чувствовать?
к сожалению, увы.

но чувства эти не достигают своего апогея - я даже поняла, почему. мое знаменитое хватит-умение (не читать переписку, не заходить в его твиттер, не пропускать как бы случайно сидр в его любимом баре, не говорить о нем) держится на нашей дружбе, как на хорошем просмоленном тросе.
пи-хо, мой капитан.
я будто прыгаю с тарзанки. да, захватывающе, да, щекочет, да, экстрим. но уверенность в том, что за моей спиной всегда есть ты, наши прогулки по теплым улицам города, разговоры о красоте (много красоты, много философии, много этики и эфемерности бытия), закупка шипучего ламбруско на последние деньги и понимание всех моих слов, какими бы странными они не казались, делают долгие и мучительные страдания невозможными.

так, поиграли в девочку и хватит, возвращаемся в привычную мифологию.
серьезно, ну как можно убиваться по кому-то, если есть твой друг.

но как громко будет рушиться вселенная, если вдруг мой канат порвется.

 
 


 
  2014.05.12  13.21


мы немного неусточиво вышагиваем по крутой лестнице прочь из этого душного, пьяного, грязноватого подвала - ты на высоченных каблуках, я на хипстерской платформе, чтобы восторженно и изумленно замереть в холодном свете северного утра.
мы стоим на пороге и по-детски хлопаем глазами, не веря, что этот день настал. что лето все-таки пришло. морок зимних сумерек растаял в трех бокалах абрау и бутылке апсны.

- как мы могли это пропустить? - спрашиваешь ты у меня.
- как мы могли это забыть, - отвечаю я в никуда.

мы не чувствуем холода, мы - как будто все впервые - всматриваемся в голубое небо, пытась ответить самим себе - да какого черта мы делали все это время!

нас затянули снобские вечера с едой, вином, гастрономическими изысками и светскими беседами ни о чем. с фотографиями в инстаграмме, чекинами, пустыми словами, чужими сплетнями и каким-то не очень понятным этикетом. унылое болото свитшотов цвета меланж и гигиенически белых стен обволокло нас, вписало в общую канву и сделало частью компаний, которых мы всегда бежали.
бежали как могли - при помощи выбеленных волос, философии, секса на одну ночь, декольте и страз, странных мужчин и мата, привычки пить в скверах и на набережных из сворованных стаканов. всячески подчеркивая свою инаковость, мы почти загремели в рамки, которые можно объяснить.

нас затянули наши bittersweet влюбленности, от которых только слабость под коленками, вечная прохладца под ребрами и неуверенность в собственной правоте. в конце концов страдать и принимать за всех решения всегда невозможно, shake it out, детка, очень непросто легко вышагивать в красивых туфлях по весеннему проспекту, когда за твоими плечами висит темная тяжесть всех сказанным им слов.

но полили дожди, и зацвела черемуха. и никуда не спрячешь свое желание жить, а вместе с ним смеяться, пить вино, танцевать три часа к ряду и наполнять свои хроники удивительными приключениями, которые случаются только с теми, кто не боится зайти в прокуренный подвал с плюшевыми диванами и по-кубриковскими светящимся танцполом. мы оставили наши 16 лет в библиотеках и книгах, зато в обмен мы получили возможность выбирать, когда снова стать 18-летними бедовыми наваждениями.

нам всегда нужна была живая вода.
а всю зиму нам предлагали мертвую.

 
 


[ << Previous 25 ]